Молитва

Молитвы, которые противоречат друг другу

екоторые молитвенные просьбы выполнить просто невозможно. Если есть одна вакансия и двенадцать человек молятся о ее получении, то молитвы одиннадцати из них заведомо останутся без ответа. Если две христианских нации воюют друг против друга, граждане одной из стран не получат удовлетворительного ответа на свои молитвы о победе.

Ничто не способствует так молитвенному рвению, как война. В средние века европейцы часто заканчивали свои молитвы словами: «Господи, спаси нас от викингов. Аминь». Нам нравится думать, что нас объединяет праведная, справедливая цель. Но беда в том, что наши противники обычно думают о себе то же самое. Британский поэт сэр Джон Бетжемен отразил столь одностороннее восприятие в ироническом стихотворении, написанном во время Второй мировой войны, которую многие считали «справедливой»:

О, милостивый Боже! Ты немцев разбомби. И только женщин-немок от смерти сохрани, Но, если очень трудно прицельно разбомбить, Случайные ошибки простим мы, так и быть. Но, милостивый Боже, молю, не прозевай - Меня ни в коем случае бомбить не позволяй.

Во время самой разрушительной в истории Америки Гражданской войны между Севером и Югом 1861-1865 годов за победу обеих противоборствующих сторон молились очень многие. Главнокомандующий южан, набожный Роберт Ли, разительно отличался от своего противника-северянина, Улисса Гранта, выпивохи и богохульника. Один из любимых генералов Роберта Ли, Томас Джексон по прозвищу Каменная Стена, отказывался воевать в воскресенье, если противник не атаковал первым. Для своих солдат он устраивал богослужения. Президент Конфедерации Джефферсон Дэвис призывал южан соблюдать дни молитвы. Он был уверен в том, что «это приятно Всемогущему Богу, Верховному Распорядителю всех событий, Который до сих пор охранял и защищал Конфедерацию от врагов».

Авраам Линкольн, лидер северян и противник Дэвиса, указывал, что благочестивым верующим не подобает сражаться за сохранение рабства. «Странно, что есть люди, которые осмеливаются просить праведного Бога о том, чтобы Тот помогал им добывать себе хлеб насущный чужими руками, чужим потом», – сказал Линкольн во второй инаугурационной речи. Но потом добавил с присущим ему миролюбием: «Впрочем, не будем судить, чтобы не быть судимыми». Речь Линкольна показывает удивительно тонкое и смиренное понимание обстоятельств, в которых ему приходилось вести борьбу. «Обе враждующие стороны читают одну Библию и молятся одному Богу, и каждая сторона просит о помощи в борьбе против другой... Невозможно ответить на молитвы обеих сторон. Ни одна молитва не исполнится вполне. У Всемогущего есть Свои цели».

Позиции Линкольна чужда уверенность в собственном превосходстве, обычно свойственная сражающимся людям. Линкольн воспринимает огромные потери в Гражданской войне как справедливую расплату за позор рабовладения, которым очернила себя американская нация:

«Мы лелеем надежду и горячо молим о том, чтобы ужасы войны скорее миновали. Но даже если по воле Божьей они будут продолжаться до тех пор, пока не иссякнут все богатства, накопленные непосильным и неоплаченным трудом рабов за две с половиной сотни лет, и пока каждая капля крови, брызнувшая из-под бича, не будет оплачена каплей крови, исторгнутой мечом... даже и тогда мы должны будем сказать: «Суды Господни – истина, все праведны» (Псалом 18:10)».

Более того, когда война уже близилась к концу, к победе Севера, Линкольн призывал не к мести, а к примирению: «Не питая ни к кому злобы, преисполненные милосердия, твердые в истине и в вере американцы должны завершить то, что начато: перевязать полученные страной раны, воздать должное погибшим, позаботиться о вдовах и сиротах – то есть сделать все возможное, чтобы завоевать и сохранить справедливый и длительный мир в своем доме и со всеми народами мира».

Все это время духовенство как южан, так и северян заявляло, что Бог – на их стороне. Линкольн мягко советовал священнослужителям вспомнить: не Бог на стороне человека, а человек – на стороне Бога. Человек – существо по своей природе ограниченное – никогда не сможет во всей полноте постичь волю не знающего пределов Бога. Следуя по стопам пророков Ветхого Завета, Линкольн считает, что во время национальной трагедии надо осознавать и исповедовать грехи, а не заявлять хвастливо, что правда на твоей стороне. «Много раз я вставал на колени, потому что со всей отчетливостью понимал: мне остается лишь взывать к Богу», – говорил президент.